А.Л. Мясников в Хакасии. 2016

У страха глаза велики!

Иногда с тобой самим происходят истории настолько хрестоматийные, что поражаешься самому факту — насколько мы все ходим по кругу! Сколько раз я и читал и слышал разнообразные байки про то, как охотники на ночлеге принимают различные звуки и шорохи за шаги медведя и сколько эмоций потом, когда ситуация разрешается! Вечный сюжет! И вот осень, глухая тайга, охотничья избушка и мы — пятеро охотников остановившиеся на ночлег. Это ведь только кажется, что тайга — место дикое и безлюдное. На самом деле тайгой кормится множество людей: охотники — промысловики и просто любители, браконьеры всех мастей, рыбаки, грибники, ягодники, травники, нелегальные золотоискатели и прочие «копатели», искатели «золотого корня»- женьшеня, (да и корешков попроще — маральего, например), наркоманы, пытающиеся побороть свой недуг, забравшись в глухомань, религиозные отшельники (иногда откровенно ненормальные), просто разнообразный беглый люд, которого оказывается совсем немало… Редкие кордоны егерей, обтекаемые со всех сторон охотничьими тропами, и сами егеря, которые все эти браконьерские повадки отлично знают, но в подавляющем большинстве являются лишь пассивными наблюдателями: в тайге «прокурор — медведь», и дальше точно по В.С. Высоцкому: «кругом пятьсот и кто там после разберёт, что он забыл, кто я ему и кто он мне!» Один егерь мне так и сказал: «Да вижу я всё! Но либо я его должен убить, либо он меня, а полумерами с этими людьми никак!» Я пишу этот рассказ в самолёте, возвращаясь из Сибири, и свежо впечатление суточной давности: спустились с гор и вышли к оставленному внизу вездеходу. Ребята грузятся, а я пошел осень фотографировать — не насытился ей за эти дни! Не могу никак к такому чуду привыкнуть! Потом на фото смотришь — всё вроде одинаково золотисто-красное, а на натуре каждый вид кажется уникальным, неповторимым!

Так вот, выезжает на поляну всадник — шорец (коренной таёжный житель, вроде как индеец), типичный наряд — затёртая куртка, шапка-ушанка, резиновые сапоги, карабин. Ну он-то меня — городского — ещё задолго увидел и рассмотрел, поэтому подъехал без опаски, спросил закурить и про водку. Сигарет у меня не было — некурящий, а вот водки из фляги я ему предложил. Он спешился, отхлебнул, глянул куда-то мне через плечо и вдруг сдернул карабин со спины! Пока я оборачивался, он уже передёрнул затвор и целился с колена. И я понимаю, что целится он в наш появившийся в просеке вездеход — ребята уложились и поехали меня забирать! Я сильно толкнул худосочного шорца, выхватил его карабин и заорал исключительно непечатными словами! А тот в ответ — внимание! — «это же егеря едут!» Ребята подъехали, он извинялся за ошибку, набрал сигарет, а у меня и сейчас из головы не идёт: ну не на фронте же это, чтобы сразу вот так стрелять на поражение, дикость какая-то!

Поколениями таёжный люд рубил охотничьи избушки. Примерно с интервалом километров в 20 расположены небольшие бревенчатые просевшие избы с микроскопическим окошком, низенькой дверью и печкой. Внутри нары и, как правило, столик. Соль, спички, крупы, дрова, миски, котелки… Иногда даже консервы. Никаких замков, иногда щеколда изнутри. Всегда рядом ручей: мы часто так их и находим — идём вдоль ручья и смотрим тропы. Закон простой — пользуйся, но потом всё убери, пополни дрова и если есть, что оставить — оставь следующим путникам. Гадить не рекомендуется — это только кажется, что в тайге можно скрыться, вычислят и — смотри выше про «тут прокурор-медведь»…
Остановились мы на ночлег в такой избушке, тесно, тут нары на троих, а мы набились впятером. Но на улице снег, минус 5, хотя и только конец сентября (горы!). Да и воистину медвежий угол — следов море, помнится, и охотились мы в этих местах на них как-то. Улеглись кое-как, уснули, а на щеколду закрылись — если кто-то нежданный дверь дернеёт, то тихо не получится, только со второго раза хилый запор сорвёт — а это целая вечность для подготовки спящих и так вполглаза бывалых людей! Через какое-то время пришлось вылезать из спальника и выходить на улицу по нужде.

Стою, звёзды на небе совершенно нереальной величины и яркости, морозный воздух и вдруг внутри избушки заплясали лучи фонарей. Мне же слышно всё, и что я слышу?!
— Мужики, там снаружи кто-то есть!
— Шаги под окном!
— Медведь, по ходу крупный!
В другое время расценил бы как комплимент, но тут затворы защёлкали!!!
— Ты держи окно, а я — дверь! — доносится!
— Эй, — кричу, — да я это, вы там охренели что ли?! — а сам за здоровенный ствол кедра отхожу (в резиновых шлёпках по снегу, голый!).
А там затихли, и впрямь к бою приготовились! Выручила защёлка на двери. Фонарь светил в дверь, туда же стволы нацелены (кроме того, что «держал» окно), и увидели наконец, что щеколда-то открыта! Значит выходил кто-то. Тут догадались посмотреть вокруг и увидели, что мой спальник пуст!
— Саша, — кричат, — это ты там?!
— Я, так вас и растак! — кричу из-за кедра, но не выхожу. (Для справки: пуля из карабина «Тигр» легко прошивает бревенчатые стены и ствол дерева до 40 см диаметром!) Только, когда из избы шутки и смех посыпались, вернулся, злой, про звёзды забыл, замёрз!
— Я же вам кричал! – говорю…
— А нам казалось то ли рычит кто, то ли переговаривается…
Вот так — сколько подобных историй слышал, и сам стал участником одной из них!

© А.Л. Мясников (из книги «Пищеводитель»)

2 ответы
  1. Закир says:

    Охотничий домик в Сибири называется — заимка…(…заимка далеко на юге, а там Васильев сбился с ног…Васильев буги, Васильев рок!)
    Интересно, а как Лыковы спокойно жили себе в тайге и ничего не боялись? Наверное вера помогала!

    Ответить

Оставьте комментарий

Присоединитесь к обсуждению?
Общайтесь свободно!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *