Скачать аудиозапись

Электронные сигареты: чем они вредны?

Радио «Вести ФМ». Программа «Полный контакт». Эфир от 25 января 2017 г.

Гость — доктор Александр Мясников. Ведущие «Вестей ФМ» – Владимир Соловьев и Анна Шафран.

Мясников: Я хотел поговорить про электронные сигареты, тем более что я вчера встретился с одним из ваших участников программы, который два или три дня назад как бросил курить. Ходил, вздыхал, стонал, охал. Соловьев: Когда Борис Борисович Надеждин мне перечисляет, сколько часов он уже не курит… Мясников: Молодец! Соловьев: «Я хочу выяснить, есть ли у меня воля». У нас же обычно как? И воля есть и силы есть, а вот силы воли нет! Мясников: На самом деле здесь не только сила воли, потому что статистика ужасающая, притом, что 70% курильщиков хотят бросить, 50 — пытались, а знаете, какой процент, когда человек с первого раза может бросить курить и больше не вернуться? Шафран: Какой? Мясников: 3,6%. Шафран: Ничего себе. Мясников: Поэтому говорим: курение — это хроническая болезнь рецидивирующего течения. Просто надо не сдаваться, пытаться бросать еще и еще, а более правильно — прибегать к помощи врачей, потому что это повышает процент — почти до 33% — бросить с первого раза. Грамотный врач должен быть и, конечно, сила воли. Потому что самое главное здесь — не только лекарства, не только пластыри, спреи и жевательные резинки с никотином, а самое главное, чтобы ничего тебе не напоминало о вредной привычке. Потому что если ты находишься в курящем обществе, если у тебя в машине остаются зажигалки, сигареты и салон пропах, если у тебя дома курит жена, ничего не получится. Ты должен договориться с друзьями, с семьей, выкинуть все… Соловьев: Да поменять всех вокруг! Мясников: В отпуск уехать некоторые советуют. Уехал в отпуск — начал новую жизнь. Шафран: Потом вернулся, и все удивились! Соловьев: А не надо возвращаться. Мясников: А возвращаясь к электронным сигаретам, которые сейчас показывают по телевизору и о которых говорят, надо просто помнить, что они, конечно, менее вредны, чем настоящие сигареты, чего кривить душой, но тоже польза от них небольшая. Шафран: А вообще, в чем там суть, как они работают? Они никотин тоже поставляют в организм? Мясников: В чем суть никотинозаместительной терапии? Это все никотинозаместительная терапия: что в электронных сигаретах, что в жевательной резинке, что в спреях, что в пластырях содержится никотин. Что происходит? Вот тебе, Владимир Рудольфович, все время говорит, что никотин может применяться даже в лечебных целях. Основной вред курения не в никотине, а в тех семи тысячах продуктах сгорания, частичек микросгорания, вот то, что вызывают онкологию и сердечные болезни, и так далее. Никотин в этом списке семи тысяч веществ — последний. Да, он вредный, но совсем не такой. Его роль другая: он как вот тот козел-провокатор, привыкает мозг, никотиновые рецепторы подсаживаются именно на никотин, и человек хочет никотин, но вместе с никотином он получает всю эту армию вредных веществ, которые вызывают разрушительное действие на организм. Поэтому мы предлагаем: хочешь никотин — на, но в виде пластыря. Сильные пластыри содержат никотина примерно столько же, как полпачки сигарет, мы предлагаем тебе жевательную резинку, которая содержит никотин от 2 до 4 миллиграмм, что соответствует пачке сигарет.
Полностью слушайте в аудиоверсии.

Скачать аудиозапись

Ситуация вокруг московской онкобольницы №62.

Радио «Вести ФМ». Программа «Полный контакт». Эфир от 12 января 2017 г.

Гость — доктор Александр Мясников. Ведущие «Вестей ФМ» – Владимир Соловьев и Анна Шафран.

Шафран: Новый год у нас, как всегда, — ни дня без строчки, и много всего успело случиться к текущему моменту, что надо с вами обсудить. Мясников: Да, и одна из тем, которую Владимир Рудольфович предложил мне обсудить, — это ситуация вокруг Московской городской онкологической больницы №62. Как вы знаете, я долго хранил паузу, эта история довольно давно длится, но поскольку она обрастает определенными мифами, слухами, появляются какие-то петиции, вот мы решили своевременно эту тему обсудить. Я, кстати, чуть позже скажу, почему я, в частности, отмалчивался. Давайте я напомню вкратце суть происходящего. 62-я онкологическая больница — одна из лучших онкологических больниц Москвы. Ее главный врач приложил очень много усилий для того, чтобы сделать ее такой, какая она есть. Энное количество времени назад эта больница была единственной из всех московских больниц переведена в статус автономной больницы, что позволяло ей чуть свободней закупать препараты и там есть определенные юридические тонкости, которые на тот момент, наверно, было логично использовать. Почему? Потому что онкологию погрузили в систему ОМС, то есть мы раньше давали из бюджета деньги на онкологические больницы, потом сказали, что то, что вы заработаете, на то вы и купите. Онкология — такая специфика, где препараты крайне дорогие, и на тот момент автономия была логична. Два года назад изменились правила закупок и больница по причинам, о которых скажу чуть позже, была обратно переведена в бюджетное предприятие. Пусть вас не путают — автономная и бюджетная. Разницы почти нет, как я скажу чуть позже. Но это не нашло понимания у главврача, были определенные сложности с Департаментом здравоохранения, но что произошло — то произошло, Департамент здравоохранения имеет право выбирать те формы управления больницей, какие ему удобны, и у главного врача не был продлен контракт. Причем, я подчеркну, его никто не увольнял, ему предложили определенные условия, определенные переговоры, но на это не пошли. И тут же в Интернете замелькали сообщения: давайте защитим 62-ю больницу, руки прочь, давайте сохраним лучшую онкологическую больницу и так далее. Все это шло по нарастающей. И я, кстати, молчал, потому что понимал, что сейчас любые преобразования у нас сопровождаются различными комментариями, но потом произошла вещь для меня не очень понятная. Уже после того, как главный врач прекратил свою работу, он написал заявление в ФСБ. Ни в РУБОП, ни в экономические преступления, а именно в КГБ и ФСБ с просьбой проверить деятельность Департамента здравоохранения, мотивируя тем, что он покупал препараты в 5-6 раз дешевле, чем это делает Департамент здравоохранения. И это основное, что будоражило людей: как же так, вот Департамент покупает за дорого, а тут главный врач покупает в 5 раз дешевле и, соответственно, не трогайте его.
Полностью слушайте в аудиоверсии.